|
[30 Mar 2012|11:51am] |
На Балканы мы взяли 20 пленок и штатив.
Геометрия, сад рядом с крепостью Калемегдан, Белград (Сербия).
Площадь города Нови-Сад.
Яна стопит в сторону моря, окраина Загреба (Хорватия).
А вот тем же вечером Яна впервые входит в воды Адриатического моря, Риека.
Гавань на закате, Пула.
Одна из сцен на фестивале Dub-музыки "Seasplash", Пула.
Яна наслаждается солнцем в античных развалинах, дворец императора Диоклектиана, Сплит.
А вот мы взяли велики напрокат и едем исследовать остров Хвар.
Это паром с Хвара в Дубровник сделал остановку на другом острове.
Именно так в детстве я представлял себе острова Средиземного моря.
Уличный мим, Дубровник.
Альпийские луга на Београдской горе (уже Черногория).
Яна пьет вкусный турецкий кофе, пляж Ада-Буэна, Черногория.
|
|
|
[29 Mar 2012|11:40pm] |
Завсегдатай скамейки, улица Скадарская, Белград, 2010.
Этого деда мы видели на этой скамейке три дня подряд. Каждый вечер он приходил послушать зажигательную балканщину на самую тусовую улицу Белрада.
|
|
|
[16 Mar 2012|03:24am] |
Когда-то, по распространенному выражению, каждая мразь норовила назвать себя ницшеанцем и многим может даже показаться, что и сейчас для любого для всякого порядочного человека (или вообще из другой оптики, в политическом модусе, для любого левого) называть себя поклонником ницшеанских идей - явный моветон.
Хотя всем известно, что усач философствует молотом, но, в отличие от многих условно современных мыслителей, что-что, а обвинить его в отсутствии “позитивной программы” никак не получается. Мифотворец он еще тот! И кажется, будто это мифотворчество Ницше продолжает в рамках традиционного просвещенческого проекта покорения (освоения) мира человеком.
Но кто этот человек? Именно в этом коренное, фундаментальнейшее отличие ницшеанского взгляда. Покоряет мир уже не только рацио субъекта-когито Декарта или автономная рациональность и свободная воля кантовского субъекта просвещения.
Ницше сначала достраивает аполоническое рацио дионисийским карнавалом, а после и вовсе следует путем Достоевского, предлагая осваивать вселенную собственной экзистенцией во всей ее полноте (при этом не становится русским и поэтому покаянием ничего не заканчивает, как впрочем и многие герои самого Достоевского). Именно переживание мира оказывается основанием для воли к власти или ресоциализации (выхода за пределы ойкумены человека как культурной обезьяны). Любопытно что империи пытались вырасти на мифе о превращении субъекта (человека) в сверхчеловека, но на уровне реализации это превращалось в абсолютную инверсию. Мне кажется это потому, что модерн осваивал сущее (в хайдеггеровских терминах), но самого Ницше интересует бытие. Не зря должна закончится эра последнего человека (что как ни это назовут концом истории?).
Очень характерно, что все это мироощущение нащупывается, строится и преподносится в абсолютно поэтическом пространстве. У сверхчеловека должен быть новый голос. Это кажется очень созвучным позднему Хайдеггеру, который скажет, что именно язык - дом бытия.
Меня давно терзает вопрос: можно ли пойти на постмодернистскую уловку (постмодернистскую ли? уловку ли?) и назвать переживание мира - поэзией, а значит и языком? Не уверен, кстати, что Ницше отвечает на этот вопрос)
|
|
| Чем мне нравится Шванкмаер? |
[29 Feb 2012|06:14pm] |
Чем мне нравится Шванкмаер? Шванкмаер будто бы боится того, что все мы давно живем в мире вещей. В его мире дело в том, что каждый из нас вещь. Человек - это кусок мяса. И то, что оживляет отбивную может с тем же успехом оживить полено или картофель. Шванкмаер боится того, что вещи точно так же наделены страстями, желаниями, вовлечены в социальные отношения. Это мир, в котором говорят о биографиях вещей.
Шванкмаера ужасают люди. В конечном итоге, и они, и все их бренные связи - это тоже мир вещей, мир кукол, мир каузальности; огромный механизм, который сломался и давно ничего уже не делает, или того хуже - бессмысленная поделка, смыслом которой является ни к чему не обязывающая функциональность Шванкмаер умеет показать все это так, что бояться начинаете уже вы
|
|
| Пелевин: писатель или сомелье? |
[28 Feb 2012|10:48pm] |
|
Решил зафиксировать свои мысли после прочтения Снаффа. Многим моим знакомым не очень понравился новый роман Пелевина “Snuff”. Я не фанат позднего Пелевина (мне кажется, он так и не написал ничего лучше “Священной книги оборотня” и “Чапаева и Пустоты”), однако новый роман произвел на меня очень хорошее впечатление: он взволновал меня. Пелевин обычно воспринимается в качестве “постмодернистского писателя”. Что же означает подобный статус? То, что его произведения являются посмодернистской игрой, воспроизведением посмодернистского дискурса (как ряда проблем и попыток их решения) или реконструкцией социальных правил postmodern-society? Всё вышеперечисленное и составляет, пользуясь терминологией последнего романа Виктора Пелевина “Snuff,” профессиональные компетенции “сомелье” - в выдуманной вселенной, популяризаторов доминантных (в первую очередь, с политической точки зрения) на данный момент философских и социальных концептов. Выглядит это достаточно автобиографично, учитывая умозрительных авторов этих концептов - “дискурсмонгеров” (в категориях “Снафа”), очевидно списанных с французских теоретиков постмодернизма, чьи идеи последовательно популяризирует сам Пелевин.
Противопоставляется подобный “сомелье” - “писателю”, человеку, который пишет не для социума (для денег и славы), а для вечности.
Мне кажется (и тут я приступаю к самой рискованной части моего обзора), что Пелевин - точно вписывается в “великую русскую литературную традицию”тм, которая фактически заменила нам традицию философскую. С моей точки зрения, великими русскими философами нужно называть Толстого и Достоевского (Тургенева, Чехова, Гоголя), а не Соловьева или Ильина (надеюсь, никто не пожелает гореть мне в аду за подобные противопоставления)Это заметно даже на уровне усвоения импортной традиции: наши литераторы были откровенными фанатами европейской мысли и в 18-19 веках (более того, вспомним о существовании т.н.“русских европейцев”).
Причастность к национальной литературной традиции утверждается также центрацией сюжета вокруг классического любовного треугольника. И именно построение взаимоотношений экстраполируется на взаимодействие с миром вообще. Именно построение отношений представляются искомым ключом к вечности для обоих главных героев (предельными и самыми ирреальными иллюстрациями оказываются полет на воздушном шаре, да последний фейерверк).
Три альтернативных точки сборки, каждая из которых по своему ассоциируется с абстрактным автором и тобой - как будто шизофреничная самоидентификация. Прагматичному “технократу” Дамилоле - жителю пост-индустриального полиса - с его запросом на духовность, противопоставлены эскапистский квази-буддизм Каи (вполне себе духовность, спонсируемая, впрочем Дамилолой) или сконструированные “традиционные” ценности Грыма. Тут виден традиционный для русской лирики сюжет любовного философствования, философствование любовью или из-за любовной драмы.
И мне (кажется, что совершенно неудивительно), хочется апеллировать к полифонической линии, ведущей от Достоевского (и отбросить сравнение масштабов). Полифония - это череда кризисов идентификации, когда ты как читатель по очереди идентифицируешь себя с героями, мироощущение которых автор регулярно сталкивает между собой, которые взаимодействуют и изменяются, в попытке разрешить ряд непреодолимых вызовов внешней (по отношению к их личностной автономии) среды.
Пелевин симпатизирует квази-буддистскому варианту ответа на посмодернистский вызов самоидентификации. Решительная негация онтологического статуса “самости”, хоть и отсылает нас к традиционной проблематике философии буддизма (в частности, речь идет о Нагарджуне), все же имеет характер принципиально иной, теоретический. Дело в том, что исход к традиционной буддийской метафизике отрицания “я” проходит в ульра-рациональном и позитивистском ключе. Последнее, впрочем, как раз не должно смущать читателя: личный твиттер-аккаунт и регулярные про-технократические высказывания Далай Ламы однозначно демонстрирует положительное отношение самой институционально-организованной ветви буддизма к прикладной науке.
За ним прослеживается пережитое мистическое переживание, в отличие от других интеллектуальных пластов плевинской конструкции, изложенное очень искренне и болезненно. Тут начинаешь видеть абстрактного автора (а не ведущего интеллектуальной угадайки) и очень легко купиться на то, что здесь он граничит с автором биографическим. Особенно легко это происходит в связи с тем, что подобное мистическое переживание своих персонажей ранний Пелевин чаще всего демонстрирует как последствие употребления психоделиков, а все традиционные, “ортодоксальные” апологеты квази-буддизма (от битников и Тимоти Лири до героев парижских баррикад 68) неоднократно подчеркивали химический генезис всего этого дискурса.
Может ли это объяснить то, что у Пелевина так и не происходит покаяния. Или это тоже - примета времени, и здесь сомелье Виктор в очередной раз выверенно бросил точное политическое замечание, чую дух времени, я угадал презервативы (извините). Хочет ли сам Пелевин быть литературой и интересно, бывает ли вообще тру русская литература (драмой) без покаяния?
|
|
|
[31 Dec 2011|03:49pm] |
- 2011 год я встретил на крыше дома в Варанаси. Штормило, поэтому в большей части города вырубило свет. Рассудительная пара геев из Австралии оказались нашими попутчиками в мир новогоднего карнавала. Точнее мы просто встретили с ними сам новый год. Мы приехали лишь утром, знакомых у нас в Варанаси не было, но фольклорная русская тоска вынудила меня найти собутыльников-на-полчаса. Белый анклав в пугающем, бахтинском карнавале. Помню, через полчаса после наступления 2011, наши новые знакомые пошли спать - завтра им в Непал, а я - на улицу, за сигаретами. Прошел быков, собак, нищих, четыре или пять поворотов, и вот улица, палатка, ливень, очередь. Праздничные индусы покупают сигареты поштучно и мне приходится пропускать все новых и новых, потому что толпа вокруг и все кричат, и происходящее становится непоправимо абсурдным, и мне липко и нелепо находится тут.
“Мамаджи, хэппи нью еар” - слышится сквозь кованые решетки балкона. Я лежу на кафельном полу комнаты с решетками вместо верхней части стены - это ванная -, и меня тошнит пряной праздничной едой. Из спальни звучит Майлз Дэвис и кажется мне саундтреком из “Голого завтрака”. Тропический новый год переживается как предельно зимний.
Каким будет для меня 2011?
Индия (путешествие) показала и другие, не менее сильные стороны.Было много нового и круто думалось: за судьбы родины, культур, вида, абсолютного духа, структур и, конечно, больше всего думалось, именно про мою судьбу. Дарксайд первых дней сменился радугой юга (в прочем, обошлось без “духовных открытий”).
Знаково, что именно путешествие породило мощный импульс перефокусировки интереса от общих фундаментально-отнологических вопросов и частных лингво-семиотических к собственно антропологическим вопросам (социум, политика, культура). Именно благодаря Индии, европейцам и индусам (которых не так то и сложно полюбить, как оказалось) интерес к“философской антропологии” получил мощный экзистенциальный бэгкраунд.
Так же любопытно, что именно в разговорах под пальмами впервые были проговорены основные для меня вопросы года: web 2.0 (в пределе) как радикальная трансформация социального субъекта, как нео-просвещение по кантовскому варианту; возвращение к античному пониманию “политического”, человек=социальное животное, где любая структуризация жизнедеятельности - в сфере политического; а на предельно частном уровне переосознание экзистенциального подхода - личность=выбор социальной и нравственной истории. Ницшеанские мотивы продолжают сбыватся как пророчество, прорастать во всем.
Помню как рассказывал европейцам про Манежку прошлого декабря и говорил, что год будет веселым (хотя лозунги не угадал, чему рад). Круто познакомился с немецким магистром философии, который только защитил диссер по “негативной диалектике Адорно” и мы всю ночь проговорили. Израильскому плотнику, отцу скоро уже 5 детей, изложил первые тезисы доклада по Веб два.ноль, которой я сделал на апрельской конференции. Потом была возможность их напечатать, но я до сих пор слишком критично отношусь к некоторым позициям, поэтому не одолел (по глупости) конечный текст и проебал эту возможность.
Стоит отметить, что определился со своими футурологическими позициями. С моей точки зрения, киберпанк (биопанк?) ожидает нас уже к моей старости.
Вдохновился Прустом (пока только первые два тома), и занимательные исследования русского формализма неминуемо утыкались именно в него.
По приезду учился, апрельская конференция, майское написание курсовой, пустые холмы хорошие со скамеечками, болт на них потерял, крым, драма, холодная ночь на ачки даг, бараний суп, спорт с медузами, ночь в севастопольском парке, лето завершилось эпичной неделе меча и магии.
Осень. Тут надо сделать лирическое отступление: главным опытом индии (путешествия) стал “саб куч милега” (все возможно) и кругосветное путешествие как неотвратимый и необходимый мираж. Осенью я начал реализовывать.
Решил начать с себя. Вот я сел на велосипед, бросил курить и начал делать зарядку. Устроился на работу. Иными словами, переключился из режима вруба, в режим разрула.
В результате, этот год оказался очень важным (как 2008): я сильно изменился как кажется.
В этом году мне особенно понравились книги Умберто Эко, киносериал “Чужие”, режиссер Шванкмайер, музыка Билла Ласвела, корейский киберспорт, рабочий коллектив.
Все остальное тоже понравилось, но не хочется простыни перечислений.
Самым большим фейлом года я считаю резкое желание сменить тему диссера за полгода до сдачи (сейчас) и неспособность быстро ее выбрать. Так я сомневаюсь в своей способности сформулировать особенности социального субъекта информационного общества в рамках академического дискурса (да и не уверен, что какой-либо преподаватель захочет сотрудничать со мной в этом), то, скорее всего, я попробую рассмотреть узкую методологическую проблему структурализма (например, прослежу развитие метода вычленения и анализа бинарных оппозиций как принятие и анализа механики смыслопорождения).
Хотелось бы отдельно поблагодарить друзей, за то, терпят всего меня; коллег, за то, что оказались такими крутыми и за то что вдохновляют меня (думать); яну за христианские добродетели и всех рационально-действующих субъектов.
Продолжаю игнорировать реалполитик в уютном блоге (зря или нет?), всерьез хочу стать преподавателем философии, жажду продолжения позитивных изменений (в связи с чем, сделал перестановку в комнате, хотя на корреляцию не расчитываю).
Жду от себя в наступающем году плодотворного написания магистерской диссертации, повышения эффективности моей работы и крутого летнего путешествия (или двух).
Желаю всем познать самих себя в новом 2012 году!
А что узнали про себя или мир в уходящем году вы?
|
|
|
[27 Dec 2011|11:56pm] |
ребятки, я тут решил провести графоманское шоу.
на этот раз (в этой жизни) я решил непременно научиться хорошо писать и временами готов писать почти о чем угодно.
большой шанс, что оставив в комментариях хотя бы чуть адекватную тему - через пару дней вы увидете пост об этом под тегом "письма в редакцию".
комментарии скринятся.
|
|
| Что для меня музыка? |
[01 Dec 2011|02:57pm] |
В рамках начала сессии многие заявки на тексты поступают не от читателей, а от преподавателей. В частности, отвечу на вопрос преподавателя курса "Социология и философия музыки".
Что для меня музыка?
Весь двадцатый век не утихают споры о рамках, которыми возможно ограничить понятие “музыка”. Несмотря на то, что самым простым способом подобной спецификации многие считают проверку на соответствие произвольным формальным критериям (мелодичность, ритмика, гармония, etc.), лично мне кажется, что подобный подход уничтожает саму суть древнейшей из artes liberalis.
Почему мне кажется, что появление колыбельных опередило создание первых наскальных рисунков (пруфов нет). Почему уже первобытные люди пели? Что делает музыку такой важной для человека, в чем ее суть?
Мне кажется, что все дело в том, что музыка дарит человеку именно то, что составляет основную ткань его жизни - экзистенциальное переживания.
Действительно, нельзя описать музыку и чувства, которые ты испытываешь во время ее прослушивания, непосредственно в терминах опыта, получаемого органами чувств. Все подобные описания обречены на неполноту или безосновательность, основанную на метафоричности формы: музыка не может быть горячей или плотной (в прямом смысле этих слов), но даже такие характеристики звука как громкость или тембр не могут претендовать на полноту реально отражение искомого содержания.
Однако, мне кажется возможным описание музыкального произведения в терминах эмоций, которые оно вызывает.
Именно поэтому для меня музыка - это музыкальное переживание, и не важно в какой форме оно воплощено. Отсюда растут корни моей музыкальной избирательности: некоторая музыка транслирует примитивное или пошлое экзистенциальное содержание, которое я не хочу переживать, даже если уровень профессионализма музыкантов находится на высоком уровне. Однако, я прекрасно понимаю, что в ситуации тотального релятивизма (в которую я был заброшен велением судьбы) любые пожелания к качеству испытываемых мной музыкальных переживаний являются исключительно продуктом персонального вкуса и сиюминутного настроения.
А чем является музыка для вас?
|
|
| Внутренние противоречия. |
[20 Oct 2011|01:57pm] |
Внутренние противоречия.
Аноним попросил рассказать как справляться с одолевающими противоречиями. Очевидно, что речь идет об конфликте желаний или интересов.
Я хочу и заработать много денег, и много времени посвящать самому себе (а не работе); я и за мир во всем мире, и за то, чтобы дать этому придурку прямо в дыню; я хочу и перемен, и комфорта стабильности.
Очевидно, что тут надо выбирать. И казалось бы, что можно решить все на месте, каждый раз делать конкретный выбор, однако, все не так просто.
Во-первых, мы обитаем в социуме, а люди не любят непредсказуемого поведения. Только отдельные маргиналы захотят общаться с абсолютно беспринципным типом от которого вообще непонятно чего ждать.
Во-вторых, и это главное, большая часть результатов подобного конфликта интересов легко группируется по результатам и выделяется культурой в принадлежащую человеку сущность - черту характера. Именно поэтому, выбор в отдельной ситуации в перспективе оказывается выбором себя. Тут я стою на позиции Сартра, которой говорил, что “существование предшествует сущности”, и герой является таковым когда совершает подвиг (нельзя есть суп по-геройски). Это оборачивается и противоположным: если ты хочешь быть героем - веди себя соответственно.
Таким образом, необходимо делать глобальный выбор, хотя бы для того, чтобы планировать свои действия в относительно долгосрочной перспективе (больше чем на пару часов).
Я говорю не только про совершение выбора между добром и злом (из-за маргинального положения второго варианта), но о выборе политической позиции, определении желательной для тебя доли ответственности, выборе стратегии поведения.
Такой выбор сделать намного сложнее, неправда ли?
Для того, чтобы сделать подобный выбор необходимо сконструировать (или принять сконструированную кем-либо) цельную картину мира.
Когда я говорю о цельной картине мира, я имею в виду некую непротиворечивую систему представлений об окружающей реальности.
По сути, классические религии и являются этими готовыми картинами мира, а вот с позитивной (научной) картиной мира возникают сложности (например, в области этики или политики). Так что если вы атеист, либо примите этику какой-нибудь религии для удобства (а заодно, по традиции и все остальные взгляды, например, политические - иронизирую со своих антиклерикальных позиций), либо конструируйте все сами, под ключ.
Не стоит так же думать, что только прожженные рационалисты могут воспользоваться таким методом решения противоречий. Положенная в основу картина мира может быть абсолютно иррациональна (главное помнить о непротиворечивости).
Итак, хочешь ворочать миллионами, но боишься, что “скорее верблюд пройдет через игольное ушко, чем богатый попадет в рай” - переходи скорее в протестантизм и начинай радоваться милости Господа, наградившего тебя земным успехом за твои духовные заслуги. Последовательность - это тоже всего лишь элемент чьей-то картины мира.
P.S. Какой то инфантильный пост от Капитана О. Мне кажется, что это просто не может быть кому-либо интересно. Скорее всего это был единичный эксперимент.
|
|
| Филип Киндред Дик и проблема теодицеи. |
[12 Oct 2011|02:23pm] |
Когда у Филипа Дика начала съезжать крыша (еще бы, с постоянным-то употреблением амфетаминов по рецептам в течение 5 лет), то опыт переживаемых им мистических откровений с необходимостью потребовалось конвертировать в религиозную веру. Так родился чудный синтез сюрреалистеческой и насквозь параноидальной оптики жителя двадцатого века и классической теологической проблематики христианства.
Так, например, роман “Свободное радио Альбемута”, о налете автобиографичности которого не стоит и говорить - главного героя зовут Филип Дик и он фантаст. Лучший друг лирического героя подключается к вселенскому разуму и в результате общения с ним приходит к ряду удивительных выводов. Например, герой формулирует блестящее решение классической проблема теодицеи, согласно Юму сформулированная впервые уже Эпикуром: если божество хочет предотвратить зло, но не может, то оно не всемогуще, а если может, но не хочет, то не является всеблагим. Однако, христианство предполагает именно всеблагого и всемогущего Бога.
Филип Дик предлагает веру в двух богов: всемогущего демиурга, запустившего большой взрыв и всеблагого святого духа, который пытается обуздать хаос этого творения со всеми сопутствующими процессу проблемами. В рамках сюжетной конвы подобная религиозность формулируется как возможность связываться со вселенной через голос в твоей голове. И конечно, этот голос - представительство всеблагого бога.
В конечном итоге, один из героев оказывается в условных лапах инквизиции, повинуясь этому голосу. Это как раз не удивительно. Удивительно то, что история выдуманной в психоделическом угаре религии удивительным образом пересекается с историей ранних христиан, которых убивали фактически по политическим мотивам - они отказывались поклонятся императору. Так и в книге-антиутопии, за героями приходят условные люди в кожанках по политическим мотивам: они знают про голос в голове и про связь со вселенной, но это вырывает людей из под контроля простых ксенофобских (истинно народных по Дику) ценностей и за это они должны быть наказаны. Так бог материи сводит весь дискурс к мясу.
|
|
| Всегда побеждает ли условное "добро" условное "зло" на длинной дистанции? |
[06 Oct 2011|08:26pm] |
Всегда побеждает ли условное "добро" условное "зло" на длинной дистанции?
Вообще не представляю себе участников этого конфликта. В принципе можно рассматривать и бытовое насилие в терминах конфликта добра и зла. Но даже для того, чтобы описывать черно-белую толкиеновскую войну за кольцо в терминах добра и зла необходим четкий этический или хотя бы просто терминологический фундамент. Для начала определимся с терминами.
Как только заходит разговор о таких обобщениях как условное "добро" и условное "зло", сразу хочется перейти к т.н. спору об универсалиях. Если не вдаваться в специфику схоластической философии, то спор об универсалиях до сих пор является одной из ключевых философских проблем. Эту проблему можно сформулировать так: существуют ли общие понятия (добро, зло, пресловутая лошадность и т.д.) сами по себе или же являются сконструированными нашим разумом. Огрубляя, можно говорить о двух основных философских позициях в ответе на этот вопрос. Согласно позиции т.н. реализма, общие понятия существуют сами по себе. Согласно позиции номинализма - мы сами их конструируем.
Так вот, возвращаясь к вопросу. Если рассматривать эту проблему с позиции реализма, то у меня недостаточный опыт взаимодействия с миром чистых идей, чтобы говорить о стратегическом преимуществе одной из них над другой.
Если же придерживаться позиций номинализма (к чему я тяготею намного больше), то никакого добра или зла нет, а побеждает сильнейший или тот кому повезло.
Отсюда очень легко перейти к обсуждению собственно этического фундамента. Историю пишут победители, поэтому все законченное, мертвое, побежденное объявляется злом.
В перспективе истории условное "добро" побеждает условное "зло" всегда.
Мысль о том, что у человечества есть возможность и выжить, и стать добрым - абсолютно эсхатологическое по своему характеру верование.
|
|
|
[29 Sep 2011|03:03pm] |
Про несбыточные желания.
Если не ударятся в совсем уж фантастическую футурологию и перестать фантазировать о бесконечном удовлетворении животных потребностей, то несбыточных желаний не существует. Хочешь? Сделай!
|
|
|
[11 Jul 2011|08:36am] |
|
потерял себя. еду искать к морю.
|
|
|
[19 May 2011|01:16pm] |
Для меня теория литературы представляется практикой анализа экзистенциального. И я, и оба мира в которых я обитаю — не важно по какую сторону черепной коробки — в процессе осмысливания всегда превращаются в текст ( т. е. любой самоанализ всегда дискурсивен). На самом деле это старая метафора: жизнь как книга (биография или роман-воспитание), мир как книга (эпос или сборник мифов), книга природы (учебник или энциклопедия). Теория литературы предлагает набор методик анализа этого текста; ведь для меня текст остается собой вне зависимости от своего предмета. Конечно, встает еще вопрос: можно ли объявлять мой (в широком смысле) текст литературой?
В духе допущений (согласно честной формулировке Фрейда - спекуляций) свойственных гуманитарному знанию с начала двадцатого века, разрешаю (себе) применять технику анализа великих артефактов человеческой культуры к своей жизни.
Однако, на мой взгляд, саму экзистенцию не конвертируешь в буквы: речь даже не идет о потерях перевода, но о сущностном различии. Чем же тогда является тот самый текст на выходе?
Культурой — привычно отвечаю я, но не может ли оказаться, что она пустила корни еще глубже и присутствует уже на уровне до-дискурсивного переживания мира.
Вопросов больше чем ответов.
Все эти вопросы не мной поставлены, и вообще я подавлен своей неординарностью, неоригинальностью, тотальностью культурного бэкграунда — все уже сказано до меня и насколько сильнее, лучше, глубже.
Надо понять на что направлена твоя деятельность: внутрь или наружу?
Хочется давать давать давать, но нечего. В итоге вся моя интеллектуальная деятельность последних лет направлена на прояснение мне меня и мира вокруг.
В основном я сконцентрировался на одной линии — текстуальной. Приблизительно и поверхностно обозначу ее так.
Сначала структурализм: все области человеческой культуры представляют собой системы смыслов, которые меняясь, сохраняют тем не менее определенную структуру (бинарные оппозиции). Именно эту структуру и надо анализировать: Что она такое? Как она работает? Проанализируем ряд культурных наслоений в модусе вычленения этих структур: миф антропологический у Леви-Стросса, миф социальный и литературный текст у Барта и т. д. Все это еще наслаивается на теорию знаковых системы — семиотику, в которой любой набор знаков становится языком, а любой артефакт становится «текстом» соответствующего языка.
Потом постструктурализм: структура разваливается (после и благодаря децентрации, сворачиванию оппозиций, релятивизму и тп.), она везде и нигде, копируя сама себя, она перестает быть структурой и становится содержанием. Теперь, «нет ничего вне текста».
Теперь я занимаюсь русским формализмом. Это теория литературной критики, которая впервые предлагает рассматривать литературный факт с точки зрения его формы, и начинает вычитывать структуру литературного текста (не важно проза это или поэзия) — слава богу, наконец без кавычек!. Именно исследовательская метапозиция формальный метода распространилась, позже на всю культуру (соединившись с семиотикой — наукой о значениях) и стал структурализмом. Важно отметить — вся эта линия не является историей чистой эволюции, нельзя проследить буквальную преемственность, эта преемственность «не от отца к сыну, но от дяди к племяннику».
Конечно, эта интеллектуальная деятельность во многом сконструировала меня, но: я начал заниматься этим именно потому что это и мои приходы, это и в моем опыте переживается.
|
|
|
[18 May 2011|11:08am] |
Меня вот очень интересует "европейский квазибуддизм".
Квазибуддизмом можно обозвать любую философию буддизма, потому что в, отличие, например, от европейских философских паридгм - которые по большей части представляют собой цельную систему идей (т.е. гомогенный дискурс) - различные буддийские школы просто придумывают свои телеги (т.е. представляют собой совершенно разрозненные концепции). Невозможно так же сказать, что все они возникли на базе идей Будды, потому что ряд буддийских ответвлений появились на базе текстов, "которые сторожили драконы 500 лет под водой" etc, а текстов самого Будды не существует. Конечно, буддизм, хоть он и не существует в качестве единой религии, все равно в религиозной составляющей все-таки всегда базируется на принятии трех драгоценностей (Будда, дхарма - закон, сангха - община). Но вообще, сам термин буддизм - европейский, собирательный (до белых никому в голову не приходило обобщать настолько нагло).
Итак, раз любая "оригинальная" философия буддизма уже квазибуддизм, то получается, что европейский квазибуддизм - это уже квазиквазибуддизм или квазибуддизм' (как кому нравится).
Конечно, Будда говорил, что его учение подходит всем независимо от языка и все дела, но мы можем наблюдать, что любая локальная версия философии буддизма - это ряд произвольно интерпретированных идей Будды + национальный бэкграунд, любой буддизм становится квазибуддизмом, именно потому что ассимилируется в культуре, в которой появляется.
Европейский квазибуддизм - это борщ из различных, произвольно выбраных восточных версий квазибуддизма (именно в смысле теоретических идей), которые ассимилируясь с европейским культурным бэкграундом, тоже интерпретируется соврешенно непредсказуемым образом.
Учитывая то, что европейские интеллектуалы получили первые представления о буддизме лишь в 19 веке, становится понятен характер бэкграунда на который все это накладывалось в западном мипе. Но, если в первой половине XX века мы наблюдаем ряд заимствований и ассимиляций без интерпретаторского пафоса, вроде Хайдеггера, Шопенгауэра итд (хоть помне это и выглядит очень дико), всю вторую половину квазибуддизм проникает в массовую культуру.
Начиная уже с битников и хиппи - буддизм становится постколониальным трендом. И тех, и других множество раз ругали за якобы коньюнктурные интерпретации буддизма, за то, что они перелицовывают "реальный" буддизм для оправдания своих этических, эстетических и мировоззренческих программ, но все эти возражения в равной степени касаются и Гессе, и Бодхидхармы.
|
|
|
[16 May 2011|02:04pm] |
Тынянов, 1921 год, фрагмент из обзорной статьи по европейской литературе:
"В своем «Путевом дневнике философа» (1919) Кайзерлинг описывает не столько путешествие по разным странам, сколько путешествие за самим собою с целью — поймать наконец это живое,ускользающее, страшное теперь европейское«я». В Китае, в Японии он нашел новое биение этого совего «я» и теперь в своей«Школе мудрости» в Дармшатадте проповедует обновление европейской культуры через приятие азиатской, все это сдабривая примитивной моралью. Переливание новой,свежей крови, которое должно помочь больному человеку."
Главное, что он ставит Кайзерлинга в один ряд с Шпенглером.
|
|
|
[03 Mar 2011|03:38am] |
Это Загреб, Хорватия, граффити в окне трамвая.
Много встречаешь европейцев (в широком смысле, как, например, есть и "русские европейцы"), которые могут сделать все что захотят. Ну то есть я не знаю их реальных возможностей. Просто смотрю и понимаю, что готовы делать и поэтому свободны. И вот эта свобода реально ощущается в качестве свободы сделать что ты хочешь, реализовать ту или иную цель.
Мне кажется, что городская среда вообще сообщает какую-то атмосферу, да и менее художественно влияет на самочувствие.
Более того, улица как локация может быть великолепной арт средой, были бы только яйца (у художника - показать улице-толпе, а у улицы - принять это). Показателен пример Бенкси, который нашел кажется самый живой способ взаимодействия.
Вообще, его безумный фильм "Выход через сувенирную лавку" (мокьюментари? документари? оба варианта потрясают) живо демонстрирует решимость человека заниматся безумной херней которая заставляет его радоватся жизни. В качестве хэппи-энда обогащение, но все затевалось "чтобы угареть"! Фильм каннский номинант, а внутри живая сьемка чуваков: один клеит миллионную копию своего плаката "повинуйся", другой раскрашивает живого слона в цвет обоев. Ты смотришь это и чувствуешь, что вот эти перцы могут все, что ни захотят.
Это тоже в Загребе. Тут я могу все. На последней остановке трамвая, на которой нет пока больше ничего кроме выхода на трассу к морю.
|
|
|
[01 Mar 2011|11:42pm] |
ни дня без поста или несколько небольших анонсов
Это Биоградская гора в Черногории (я еще расскажу про нее).
А это уличное граффити в Загребе, Хорватия. (покажу еще много граффити оттуда)
Один мой знакомый швед (я еще расскажу про него) взял с собой в индию два рюкзака. В одном из них лежали инструменты для строительства хижины в джунглях, спальник, котелок и прочая туристическая хоботня. В другом лежали инструменты для сборки электрических приборов, маленький восьмиватный ветряк, ноутбук и прочие высокотехнологические штуки.
Я полувшутку-полувсьерьез предположил, что это набор для мистера Джекила и доктора Хайда, подразумевая, что содержимое разных рюкзаков несколько не увязывается друг с другом. Выяснилось, что он не совсем уверен в своих навыках строительства хижины и планирует начать с выработки электричества, проведения света и сети (заранее купил комплект 3g) для того, чтобы чекать ликбезы по строительству в тропиках на месте.
Кажется, что человек, который любит природу и часто живет вдалеке от города (например на горе в палатке) априори является персонажем руссоистского типа и относится к технологии как к неискорениму злу (назад к природе).
Я считаю, что это давно устаревший миф консьюмеристкого общества, которое заманивает тебя в молл не только пряником нового айпода, но и активно пугает лишением комфорта (гигиенического, бытового или !!! информационного).
Если говорить в целом, то технология сегодня движется обратно к взаимодействию с природой и легко может помочь тебе не только обуздать природу, но и мирно уживаться с ней (читай - жить в ней).
С другой стороны, только лишившись повседневных технологий начинаешь трезво взвешивать необходимость в тех или иных штуках или хотя бы понимать их воздействие на тебя. Так основные врубы в суть веб два.ноль революции пришли не во время ночных ютюб прокрустинаций, а в беседах с какими-то индусами у вечного огня под вечными звездами.
|
|
|
[28 Feb 2011|11:38pm] |
Это ночной июльский Белград, который подарил мне окончательное осознание того, что вся магия дорог только в голове (твоей или окружающих).
Мы прилетели в Сербию вечером, и заселившись в хостел, сразу пошли гулять. Самое главное заметили сразу: реальность ничем не отличается. Это бывалому путешественнику сомнение в этом покажется чем-то забавным. Я никогда не был до 2010 года за пределами русскоговорящего мира, и государственые границы всегда казались мне магическими преградами в иной мир, в котором даже самое Бытие работает по другим механизмам.
Это антирациональное чувство на самом деле мешает только и грозит тысячей разочарований: и это все, что вы мне можете показать?
Тоже Белград.
Вообще, именно мое первое самостоятельное путешествие открыло мне философию. Мы с Хосе, два первокурсника поехали в Питер на электричках с фляжкой абсента, в никуда и без денег. Питер оказался Другим (до момента написания этой фразы всегда внутрене подтрунивал над оборотом Я и Другой), а я был собой. До этого я уже бывал в спб, да и в других местах, но этот трип стал точкой отсчета. Для меня очевидно, что человек, который живет в спб, воспринимает реальность чуточку иначе, чем москвич - он по-другому относится к пространству, по другому оценивает время. Я обьясняю это тем, что сама локация несет в себе определенный культурный скелет, начиная от мелочей вроде разницы в ценах, зарплатах, количестве рекламы в метро, etc., заканчивая вещами посерьезней, вроде тусовок, движух, атмосферы etc. Тогда в мае 2007 явпервые посмотрел на себя и окружающее пространство "извне", и подумал, что раз житель Спб так сильно отличается от жителя Москвы, то насколько же отличается житель Хантымансийска или Сантьяго. Мелочи, сразу видимые глазу в архитектуре, в еде, в правилах дорожного движения, в говоре людей, - это конечно прекрасно, однако носителем этого Другого являются люди.
Поэтому так люблю автостоп, поэтому так люблю нападать на незнакомых людей в чужих городах: никто не расскажет тебе про альтернативную реальность лучше, чем люди вокруг тебя.
Поэтому в Белграде мы не расстроились, поняв что для нас реальность ничем, кроме декораций не отличается. Мы уже были в курсе, что реальность - это восприятие мира вокруг, а мы пока все еще мы и продолжаем воспринимать соответственно.
И мы просто ходили и любовались этими европейскими декорациями.
|
|
|
[26 Feb 2011|07:56pm] |
Варанаси.
Напомню, что рядом с этим городом эдак 2500-2600 лет назад появился буддизм. Сам город намного старше. Считается, что это самый старый город в мире. Его сносили, остраивали снова, но люди никогда не уходили с берегов Ганга.
Варанаси всегда впечатлял европейцев. В первую очередь удивлял своей древностью и это не не удивление от цифры: любой, кто окажется в Варанаси шкурой почувствует все эти пять тысячелетий.
Это перекресток двух из пяти основных улиц в четырехмилионном Варанаси. Где же живут все эти люди?
Все эти люди живут в диснеевском мультфильме "Аладдин" (+ один молл с кинотеатром, пиццерией, макдональдсом и фешенебельными магазинами с трехдолларовыми джинсами). Кажется, что ты оказался в стимпанке, в альтернативной вселенной, в которой ничего не напоминает тебе о прогрессе кроме мобильных телефонов, интернета, автомобилей и обилия пластика под ногами (а это - всего лишь магический аддон). Средняя ширина улицы - 1.5-2 метра, на которой тебя ждут коровы, бабЫ, попрошайки, прочая живность и прочие святые. Самое же тусовое место - это крыша, потому что свободных пространств больше нет. С утра до вечера обезьянки с детишками резвятся на верхних этажах. В воздухе летают сотни воздушных змеев (какие еще игры возможны на площадке 3 на 3 метра).
Когда ты идешь сквозь город к набережной Ганга (то самое пресловутое суперсвятое место, к которому едут умирать со всей Индии), то ты чувствуешь ту самую цикличность времени, которая так сильно отличает восточное мировоззрение от западного, построенного на линейном времени. Идея линейного прогресса разбивается о дряхлый каркас Варанаси. Большинство людей живут так же, как они жили 300, 600, 900, 1200, 2300 лет назад (цифры подобраны случайно). Нельзя сказать, что это машина времени. Это скорее машина, которая отменяет время.
В доме напротив (как раз вроде как самом цивилизованном из представленных) регулярно на балкон выходил чувак и жег кастрик прямо на балконе. Это было очень круто. Потому что все мои представление о том, что стоит делать, а что не стоит - рушились на глазах. Я признаюсь, что мне было очень сложно в мой третий день в Индии, в магический день для каждого русского - 31 декабря - оставить все свои представления о нормах поведения за плечами, но я справился.
Следующий день подарил мне облегчение: мое неприятие западной модели восприятия смерти не нонсенс здесь, а суровая реальность. Иду по улице, жую лейс со вкусом гарам-масалы, а навстречу ребята, пританцовывая и напевая себе под нос, радостно (sic!) несут трупичек. Они несут его на набережную Ганги, где круглосуточно вот уже n лет (кажется, что речь идет о бесконечности) горят сандаловые костры с трупами людей, а вокруг стоит веселая накуренная толпа индусов и наблюдает, наблюдает, наблюдает. Чуть поодаль сидит группа веселых саду, которые курят свои большие (с локоток) чиллумы один за одним, всю жизнь проводя в медитативном созерцании уходящих в свое последнее путешествие людей. Прах ссыпают в Ганг, но если ты беременная женщина, монах или корова, твоим родственникам не надо тратиться на дорогую сандаловую древесину, потому что ты и так чист - после смерти тебя без всякой кремации выкинут в священные воды. Проблема скорее появится как раз в противоположном случае: если ты беден и нет денег на кремацию, тебя просто оставят гнить на улице.
Однако бонусы от смерти в Варанаси настолько велики, что в вагоне слипера, в котором мы ехали в Варанаси мы встретили целых двух тетушек, которые ехали умирать. Они шли в туалет в сопровождении своих внуков (или даже правнуков) по десять минут в одну сторону и были счастливы от осознания того, что впереди Бенарес.
Если пытаться измерить Варанаси европейским аршином, то это ад и крах всей просвещенческой программы белого человека. Однако, они жили так, живут так и будут так жить.
Большинство мнений, которые мы услышали о Варанаси потом, были диаметрально противоположны. Большинство европейцев (опять-таки не все) говорят, что это и город музыки, ведь там можно дешевле всего купить барабан! Большинство адекватных индусов ненавидят Варанаси и называют его городом смерти. Живым там делать нечего.
Не могу высказать однозначной оценки, но могу сказать, что для меня это стало отличным f5. Рестарт шаблонов - это то, что я любил всегда.
|
|
| navigation |
| [ |
viewing |
| |
most recent entries |
] |
| [ |
go |
| |
earlier |
] |
|
|
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=92){kind=small}
tired_dusk's journal